ЕКАТЕРИНА ГОДВЕР
В ТЕНИ СОМНЕНИЙ
Стихи из рукописи (2020)
КЛЕТКА
человек человеку — бог;
человек человеку в бок
острым лезвием тычет, и —
вот он, в новом тысячелетии:
истончился и обмельчал,
как библейская саранча,
пестицидов наевшись впрок.
человек человеку — бог,
по подобию и по образу,
по ухмылке в прицельной прорези.
человек с человеком смог
сотворить за короткий срок
много больше, чем кто бы ни
изловчился проделать с ним.
так, себя обуздав на час,
он заходит в случайный чат,
распластавшись заподлицо,
молвит каверзное словцо —
и железо пронзает плоть.
человек человеку плох.
несвятая непростота:
всяка клетка ему под стать,
чтобы выломать дверцу в ней
автоматом и берцами.
человек человеку — бог:
неказист, неумен, убог.
бога нет. человек один,
пригорюнился и сидит,
несвободен, но не пленен,
живо чувствует связь времён.
а потом он стреляет в рот.
и встаёт. и идёт в народ.
оставляя кровавый след,
бог идёт. человека нет.
СКОТОМЫ
Скотома (от греч. skotos — «темнота») —
область сетчатой оболочки глаза с частично изменённой
или полностью выпавшей остротой зрения,
окружённая нормальными или относительно сохранными
световоспринимающими элементами глаза.
Голубое небо — в мелких чёрных точках,
Простынь белая и скатерть — в крапе чёрном.
День-деньской с тобой скотомы-червоточины:
Гуще ночи, глубже неба, злее чёрта.
Даже слово ядовитое, нерусское:
Битый пиксель на стареющей сетчатке.
Не зажёгся после плановой загрузки,
Не ответил — и с тех пор не отвечает
На сигналы и мольбы. За тьмой кромешной
Что-то скрыто, очень важное, возможно —
но не вызнать; и хохочет пересмешник:
Темнота — в глазах смотрящего на ложку...
А с той ложкой можно выбраться из плена,
Можно вычерпать полморя-океана!..
...но белым-бела волны седая пена,
Затихает недопетая осанна:
Будут в пене точки чёрные, как блохи,
Приговором одноразовой посуде —
Ныне присно, и вовеки. Ешь по крохам,
Пей по капле, да не слушай пересуды.
Не ищи себе загадок без ответов.
Успокойся; оставайся, будь как дома!
Чуть заметные скотомы — как монеты,
На глазах лежат до странного знакомо.
ЭЛЕКТРИК ПЕТРОВ
Я спросил электрика Петрова:
«Отчего у вас на шее провод?»
А Петров мне ничего не отвечает —
Только тихо ботами качает…
Олег Григорьев (редакция народная)
За домом болтается петелька,
И кто-то болтается в ней.
Сергей Адамский
На фото в заброшенном паблике
В одном из московских дворов
Висело на дереве яблоко,
А рядом — электрик Петров.
И вроде не сам он повесился,
А может быть всё-таки сам.
Висит уже целых два месяца,
А может всего полчаса.
Не жалко Петрова ни капельки,
Да что-там — какой-то Петров.
Прохожие в мокрую крапинку
Торопятся скрыться в метро,
А тут, во дворе — безразличие:
Подумаешь, дождь моросит!
Пускай дорожает «Cтоличная»,
Наглеет Мосэнергосбыт:
Гуляют с младенцами мамочки,
Старуха продукты несёт…
Петрову теперь всё до лампочки,
До яблочка яблоне всё.
А всё ж он до боли обыденно
Качается к ЖЭКу лицом,
Когда в перерыве обеденном
Выходят курить на крыльцо
Сергеич и Лидия Павловна
(О них в этот раз умолчим).
Чтоб вдруг оказаться на яблоне —
Не нужно особых причин.
И вот, с благородною просинью,
Висит он, навек не у дел…
Как яблоко зреет по осени —
Петров наш однажды дозрел.
Под фото в заброшенном паблике -
Три лайка и едкий коммент.
Возможно, от Лидии Павловны.
Возможно, конечно, и нет.
БУДУЩЕЕ
Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда...
Анна Ахматова
Мы не читаем эпикриз
и строим будущее из
невразумительного сора:
«колючки», фантиков, трухи...
И вот, как скверные стихи —
с надрывностью сирены «Скорой» —
в ночи врывается оно
в незатворенное окно.
Нам бы не слышать, не смотреть.
Но бьёт невидимая плеть:
назад — ни шагу,
мы новый мир построим, вновь,
мы молвим Слово, много слов -
назло бумаге!
И вот, разносится оно...
И пробивает с лёту дно.
А может, нет. Не так, отнюдь:
мы все учились как-нибудь,
с суконной рожей, —
и смысл во всяких строчках есть:
ты только их сумей прочесть —
не вслух, но всё же.
Назло камням на дне и яме —
врастай корнями!
Известно: будущему — быть,
а лес, что пущен на гробы,
опять восстанет.
Ошибок, глупостей, побед
не оборвать кровавый след,
и мячик Танин
однажды выбросит река
на берег, к замку из песка,
который строит Танин внук,
лопатку выпустив из рук.
НИ СЛОВА БОЛЬШЕ
Ни слова больше о слоне и белой обезьяне!
Ведь смысла нет: сплошной изъян, расколотый фарфор.
В посудной лавке продавец с утра до ночи пьяный:
Наглец, подлец и удалец, известный фанфарон —
Промозглой ночью в мартобре расскажет небылицу,
Как он ходил за семь морей и в джунглях воевал,
Нашел слона, убил слона, а бивень — вон, пылится.
Храпит макака-альбинос, дурная голова.
Ни слова больше! А не то разбудишь, будет худо.
Тогда история пойдёт совсем другой тропой:
Жил-был обычный человек и продавал посуду,
Любил жену, курил табак. Не гад, не мизантроп.
Но не приметил он слона: пришла беда-паскуда,
По камню лавку разнесла, и жизнь с ней заодно.
Он крепко верил, не роптал, но — не случилось чуда:
Из обезьяньих цепких лап не вырвалось оно.
Дремало чудо, и слюну пускало на подушку.
Во сне побил чумазый слон на d1 ферзя,
Но слон чужой забрал f7. Король ушел послушно —
И конь поставил мат с d5 за белых обезьян.
Легаль был сильный шахматист, и знал не понаслышке:
Чем меньше слов, тем круче твист, победный крепче дух:
Иначе влезет в стройный план дурацкая мартышка,
И приведёт с собой слона. А, может, даже двух.
...Ни слова больше. Тут финал. А, может, два финала:
Для обезьяны и слона контактный зоопарк,
И сувенирка, и донжон... Лиха беда начало!
Здесь будет город заложён. А в городе — ломбард,
В котором пьяный продавец среди посуды битой
Расскажет, как он тридцать лет по миру колесил.
И обезьяна на плече глаза сощурит хитро,
И слон довольно затрубит из всех слоновьих сил.
ЖИВУ В ДВАДЦАТЫЕ
Умолкли псы сторожевые
За крайней хатою.
Я не жила в сороковые.
Живу в двадцатые.
И мне стоять за свой авось,
За честь мещанскую.
За все, что в прошлом не сбылось
Пройти гражданскую.
Запомнить лица мне живые,
Поля несжатые,
И новояза клекот лживый -
За крайней хатою...
Когда вобьют последний гвоздь
В ухмылку панскую,
Притихнет боль, угаснет злость.
Осядет стансами
Про тихий Дон, Днепровский плес,
Салют на улицах...
Все то, что прежде не сбылось -
Однажды сбудется.
В ТЕНИ СОМНЕНИЙ
Жизнь познается в деталях,
Или же наоборот?
Где-то в замкадовских далях
Сумрачный гений живёт.
Выйдя из тени сомнений,
Утром бредёт в магазин:
Скромный непризнанный гений
Должен ходить по грязи,
Шлёпать по лужам, как в детстве,
Гладить бродячих собак...
Можно без священнодейства,
Только без смысла - никак.
Гений в одежде неброской
Весь растерял эпатаж.
И со звенящей авоськой
Лезет на пятый этаж,
В ящик почтовый не глядя -
Где пожелтевший конверт,
Ждёт его столько лет к ряду,
Сколько отпущено лет
Вере в случайное чудо;
Может, сверх нормы лет пять.
Гений не моет посуду:
Гений садится писать.
Нервно жуёт сигарету,
Кислое пиво цедит,
Не принимая ответа,
Что пустоту породил.
Будут волшебные письма!
Хогвартс, дракон, звездолет...
Он создаёт себе смысл.
И не себе - создаёт.
ЗНАК
Троллейбусные сняли провода,
Пустили новомодные маршрутки.
Но что с того, что ходят поминутно -
Когда они увозят не туда?
В страну фальшивых ёлочных игрушек,
Корпоративных пьянок и авралов,
Где свадебного женят генерала,
Молчат и улыбаются послушно,
Ждут менеджера, шефа, Президента,
Как старики - явления Христова.
Жуют "тартаром" сдобренное слово -
Тягучий клей текущего момента -
Покуда мир летит в тартарарЫ...
Водитель, тормозни на перекрестке.
Мне явлен знак, без признака вопроса:
Я не приемлю правила игры.
ХОЛОД
Холод живёт внутри,
Мелко дрожит во сне.
Лестница без перил;
Грязный осенний снег.
Ржавую дверь в подъезд
Осень берет на вид:
Скоро кого-то съест.
Ранен-попал-убит...
Образы и слова:
Видимость так и прёт -
Впору поцеловать
Тонкий предзимний лёд.
Зрячий во мраке слеп.
Шороха ждет подвал.
Нужно оставить след;
Можно оставить два.
Зеркало и стена:
Пальцы скребут по льду...
Хватит уже стенать.
Стрелки ещё идут.
Богу известно как,
Время очертит крюк:
Вешают всех собак
Согласно календарю.
Холод уже в костях;
Кости еще гремят.
Люди тебя простят.
Осень простит меня.
Встань, оботри лицо,
Снежную кашу сплюнь:
Теплится над крыльцом
Лампочка в сорок лун.
2020
Источник: рукопись на Всероссийское совещание молодых литераторов «Москва — Владивосток» (2020)
На страницу автора
Екатерина Годвер, Виталий Волобуев, подготовка и публикация, 2025
.