Все, говорят, приметы — ерунда,

Да, это так, но право, не всегда...

Каждую зиму в доме Вересовых собирались на святки друзья и родственники, и домашние с удовольствием принимали поздравления. Дворовые тщательно убирали и натирали до блеска полы, кухарка Прасковья Ефимовна, дородная женщина преклонных лет, готовила разнообразные куша­нья. На господский стол подавались ароматная солонина, сочные колбасы, тушеный поросенок с яблоками, приправленный красным соусом и кореньями, на закуску — нежные тартинки с грибным паштетом и творогом, картофельные оладьи, сдобные булочки в сахарном сиропе, аппетитные пам­пушки с различными начинками, а также клюквенные коврижки и многое-многое другое, от чего ломился праздничный стол и что так радовало и гостей, и хозяев. В отличие от богатого стола господ дворовые вкушали праздничную кутью и пряники, устраивали различные увеселения и святочные торжища, и, конечно, гадали. Господа тоже не могли себе отказать в удовольствии погадать, а также принять участие в хождении ряженых и праздничных хороводах. Девушки играли в колечко, гадали на кофе и чае, раскладывали карты, топили воск, и все только с одной целью - узнать, кто же будет их суженый. Этот вопрос живо интересовал также и молодую княжну Софью Михайловну Вересову, которой в эту пору шел уже шестнадцатый год. Черноглазая, с хрустальным блеском в глазах, изящ­ная, как лань, с густыми волнистыми волосами цвета черного агата и тонкими губами, барышня покоряла сердца мужчин с первого взгляда. Едва она входила в комнату, переступив порог своими маленькими ножками, источая легкий аромат сандалового масла и шурша струящимися складками невесомого шелкового платья, как все внимание останавливалось только на ней, как будто в зале не было других молодых и красивых барышень такого же возраста. Было в ней что-то такое, что невиди­мо обычному глазу, но что заставляло биться ваши сердца только ради нее одной. Однако Софья Михайловна обладала довольно нетерпеливым характером и критическим взглядом на жизнь и на своих поклонников. Она мечтала обрести в своем будущем избраннике подлинно близкую душу, какой могла бы восхищаться и которой отдала бы все свое сердце без остатка. Но такого человека она еще не встретила, и поэтому с нетерпением ждала святок, чтобы испробовать гадание, которому ее научила дворовая девушка Палаша. И вот, наконец, она дождалась этого момента. Вечером Софья Михайловна надела праздничный костюм и вместе со своими сестрами и подругами отправилась на гулянье. Повеселившись вволю, девушки завели разговор о сновидениях.

— Знаете, нынче ночью мне приснилось, будто бы я — птица, и меня посадили в узкую клетку, - сказала Софья Михайловна, — а я пытаюсь расправить крылья, но не могу — железные путы сковали меня, а на путах этих есть шипы, и я все бьюсь и бьюсь о них, да так, что даже кровь во сне пошла...

— Соня, брось ты эти истории рассказывать, уж слишком ты любишь страх на нас наводить. Не может быть, чтобы это и правда тебе приснилось, — воскликнула Марья Михайловна, младшая сес­тра Софьи.

Софья Михайловна улыбнулась, так как действительно любила рассказывать страшные небыли­цы, чтобы подразнить сестер.