ГЕННАДИЙ УРАКОВ

ДОКТОР ВАСИН
Из книги «Плывущая колыбель» (1995)

У Бориса Андреевича Васина судьба сложилась весьма своеобразно. Молодой майор медицинской службы, окончив в середине второй мировой медицинский, посвятил себя хирургии. За какие-то полтора года этот молодой человек сделал в полевых госпиталях очень много операций, и все они кончались благополучно. Видно, сам Господь дал ему этот талант.

Войну Васин закончил на Востоке, в северных провинциях Китая. И последняя операция, которую он сделал, очень запомнилась ему. На реке Нони батальон самураев, который не желая сдаваться, уничтожил всех жителей небольших поселений, занял оборону и затаился. В Цицикаре, куда пришла радиограмма, еще находился батальон капитана Гугушвили, который готовился к отправке в Россию.

— На студдера! — был отдан приказ. И машины в ночь вышли к нужному месту. Бой завязался на рассвете и был жестоким. И тем, и другим нечего было терять: одни дрались, как обреченные, другие готовились к отъезду в родные места. Ведь война практически раставила все точки над «и».

В этом сражении, как и подобало, комсорг батальона Георгий Мосин вел себя уж очень дерзко. Когда пули свалили тяжело раненных комбата и начальника штаба, младший лейтенант взял командование на себя. Раненный в ногу Георгий дважды поднимал в атаку воинов — самураи дрались отчаянно и несколько раз переходили в контратаки. Единственный миномет японцев чихал уверенно, и, когда очередным взрывом подняло землю, Мосин понял, что его не только отбросило в сторону, но ударило всем туловищем о землю.

* * *

В полевом госпитале доставленный на ПО-2 хирург Васин, как шептались пострадавшие, «кромсал» раненых уверенно, без устали, и постоянно изрекал одну и ту же фразу:

— Елки-палки, лес густой, кто-то ходит холостой!..

Перед тем, как морфий сделал свое дело, Георгий услышал такой диалог ассистента и врача:

— Нога — так себе, отремонтируем скоро.
— А ушиб? А ребра?
— Вот тут определенно скажу: есть переломы и, думаю, что разрыв селезенки...

Диагноз оказался точным: ребра срослись, а вот селезенка была удалена...

Дважды хирург тогда навестил в палате Мосина и все время спрашивал:

— Как дела?
— Хорошо!
— У тебя и должно быть хорошо! А наколки откуда?
— Детдомовские. Да и морячком хаживал.
— Ну-ну!.. Любовь-то была?
— Какая там! Правда, девчонки в детдоме хороводились...
— Поправишься. У меня рука легкая. А шовчик я тебе заделал очень аккуратно. Ну, гвардеец, давай лапу!..

* * *

Жизнь сложилась так, что через много лет Мосин и Васин оказались в одном городе. Правда, об этом они не знали. У хирурга была своя судьба, а у бывшего комсорга — своя. Георгий как фронтовик был давно на пенсии, а Борис Андреевич Васин, потеряв несколько лет назад в аварии руку, тоже носил в кармане удостоверение инвалида.

Свела этих людей рыболовная страсть. Однажды, собираясь уезжать с рыбалки, Георгий предложил «соседу»:

— Если в город, то подброшу на своем «Запорожце».
— Туда! Буду весьма признателен.

Дорогой разговорились. Когда дошли до китайской темы, Васин, чмокнув губами, обронил:

— У них — шанго!
— Вы знаете китайский?
— Нет! Но бывал там.
— Где же?
— Из Читы вылетал на речку Нони во время боев. И был
хирургом.
— А как ваша фамилия?
— Васин.
— Борис Андреевич?
— Да!

Мосин остановил машину, обнял соседа и сказал горячо:

— Спасибо, доктор! Я ваш пациент.

Васин, как бы отбросив сантименты, перебил:

— Покажи мои отметки.

Мосин поднял рубашку и хирург увидел старый ровный шов на животе.

— Да! Это моя работа.


Источник: Ураков Г. С., Ураков Н. Г. Плывущая колыбель. Белгород, «Крестьянское дело», 1995. Стр. 32-34

На страницу автора

Наталья Крисанова, Виталий Волобуев, подготовка и публикация, 2025