ГЕННАДИЙ УРАКОВ

ПЕСНЯ ПОВОДЫРЯ
Из книги «Плывущая колыбель» (1995)

            ...И вновь
            К пристанционному перрону
            Подходят н подходят
            Поезда.
                         В. Чурсин

Случилось это давно!.. А когда, точно и не вспомнят даже седобородые старики и старухи, которые обязательно при упоминании обгорелого да слепого танкиста начинают неистово и долго креститься. Вот так и легенды берут рост из сущей правды, из факта, из чего-то такого, без чего бы и Русь была не Русь, и суть великого подвига — не суть!..

Ну что в сороковые годы под Прохоровкой произошло великое железное сражение, это в учебниках обозначено, об этом фильмы сняты, романы написаны, стихи. А вот как в Святоместье приехал бывший участник сражения — обгорелый и ослепший танкист — тут память человеческая дает осечку и порой не всегда и все остро фиксирует.

А произошло вот что! Командарм Ротмистров, прославившийся на поле брани умелым руководством тридцатьчетверками, благословил в те дни и молодого лейтенанта Мишу Гурона на святое дело.

— Как тебя зовут? — спросил Ротмистров.
— Миша! — зарделся, как девица, двадцатилетний офицер.
Потряс его командарм за плечо, подвел к машине и произнес:

— Ну, сокол ты мой, врывайся на сближение с этими тиграми да пантерами, крутись бесом, и в упор, в упор, сволочей! Понятно?!
— Так точно! — выпалил Миша.

Что греха таить, крутился Миша ловко, стрелял точно, наделал кутерьмы — аж до самых черных облаков! Другие машины последовали его примеру, да еще как!.. За какие-то сутки такое железное кладбище наворотили! Потом на этом раскаленном поле лейтенант получил сильные ожоги, а когда взорвался бак — пламя ослепило танкиста. По разным госпиталям мыкался, несколько операций перенес, вернулся в приуральский городок, а там несчастье — утонула мать.

Назначили Мише пенсию, посочувствовали, на митинги потаскали да и успокоились. Как жить, что делать, на кого опереться?.. Конечно, находились сиделки, можно было, как выражался Миша, выйти замуж. Но только такие браки длились не очень долго: пенсионные в карман, а ухаживать за инвалидом — пардон!.. Но не только это мучило его, он часто задавал себе вопросы: зачем жить, зачем коптить небо, кто ты и не спета ли твоя песенка?..

Вот на последнем вопросе Гуров и споткнулся. А точнее, инвалид как бы вспомнил, что он не так уж плохо играл на гармони, что его голос весьма хвалил капельмейстер в танковом училище. Сел бывший лейтенант в поезд и покатил в сторону Курска. Потом его часто встречали в электричках местного значения. Постукивая палочкой, Миша входил в вагон, усаживался и начинал петь. Слова были незамысловатые, но трогали душу, а мелодии вызывали слезы. Ему давали деньги, хотя он стеснительно отнекивался, но ему все же совали купюры.

А уже потом, в Святоместье, Мишу приютила пожилая женщина по кличке Степаниха.

— Живи, милай, вместо матери буду, картоха есть, пенсию тебе доставлять станут. Район наш дюже ладный. Ежели обстирать — не сумлевайся, завсегда сделаю дело, помощя будя!..

Однажды Степаииха привела вечером мальчонку и сказала постояльцу:

— Воришка он неопытный: за руку ево пымала, а звереныш — укусил. Говорит, что ен без роду и без племени. Вот тоби, Михайло, и поводырь!

С того дня и началась дружба бывшего танкиста и Юрки Безродного. Мальчишка, как убедился Гуров, обладал замечательным музыкальным слухом. Он любой мотив мог повторять безошибочно, так тонко и точно, что Михаил диву давался.

Жители Святоместья видели, как от хаты Степанихи по утрам в сторону вокзала шли танкист и Юрка. У большого гармонь на плече, у малого — плетеная корзинка. Их маршруты — близлежащие города.

Репертуар «артистов» с годами стал разнообразней. Пели они как дуэтом, так и соло. Трудно было сказать, кто же из них больше заслуживал симпатии слушателей и зрителей. Как-то послушал их музыкальный руководитель из дома культуры и удивленно воскликнул:

— Мужики! Да вы же для нас — находка!

И стали они постоянными участниками художественной самодеятельности. Посыпались дипломы, грамоты, награды. Сами по себе отпали вояжи в пригородных поездах,

...Время шло. Состарилась и умерла Степаниха. Усыновил Гуров Юрку. Потом парень поступил в музыкальное училище, но почти ежедневно из областного центра ездил домой в Святоместье. А однажды вернулся с дипломом. И не только...

— Батя! — сказал он. — У тебя есть невестка. Она, как и я, выпускница, пианистка. Живи, мой родной, и радуйся!

Гуров попросил подойти к себе девушку. Она встала перед ним: тоненькая, хрупкая, смирная. Михаил потрогал ее длинные волосы, погладил плечи и сказал:

— Поздравляю вас, доченька! Поздравляю вас, дети!
— Меня зовут Лена!
— Порядок в танковых войсках, Лена! — прослезившись, сказал Гуров.

У Юрия был диплом по классу баяна, и он устроился в местную школу. В этот год активно готовились к праздничному юбилейному концерту. Когда оставалось несколько дней до торжества, неожиданно от инсульта скончался Михаил Васильевич Гуров. Накануне рокового дня отец и сын вечером о чем-то долго шептались. Потом, когда Юрий записал текст незнакомой ему до этого песни, отец уже громко попросил:

— Юра! Постарайся написать песню про нас, про поле танковое, про все такое...

...Год спустя на одном из смотров Юрий пел свою — их с отцом — песню:

Ах ты, доля российская доля,
В небе коршун да синяя синь.
Смите, други мои, в чистом поле,
Пусть хранят вас Господь и полынь.
Кличут танковым это окрестье,
Где я посохом тихо стучу.
Я спустился, как ангел небесный,
А теперь никуда не взлечу.
Тут земля до сих пор не остыла,
Тут промчалась такая война!..
Русь крылом все спокойным прикрыла,
Беспрерывно шепча имена.
Бьется в небе пичуга родная
И сигналит в немой шлемофон.
Но ушли вы от честного пая,
Честно спрятав солдатский жетон.

Песня «Память о железном поле» получила самую высокую оценку на смотре


Источник: Ураков Г. С., Ураков Н. Г. Плывущая колыбель. Белгород, «Крестьянское дело», 1995. Стр. 44-47

На страницу автора

Наталья Крисанова, Виталий Волобуев, подготовка и публикация, 2025