В палате № 2 гастроэнтерологического отделения душно. Четверо больных лежат на своих кроватях и, тупо уставясь в потолок, думают каждый о своем. Не спится.

– Эх, водочки б сейчас, – прервал один из них тишину, почесывая бок.

– Да, смотри-ка! Так тебе и разрешат тут выпить, – зло ответил второй больной и потянулся за минералкой, стоявшей на тумбочке. – В десять часов вечера свет в палате заставляют отключать. Какой тут сон в такое детское время, да еще желудок, гад, болит не унимается.

Загалдели язвенники-трезвенники, до десятого колена родню главврача и санитарки Нинки припомнили. Не вступил в дискуссию только тихий старичок. Этот дед был завсегдатаем больниц и успел сделать за свою жизнь немало «ходок» в гастроэнтерологию. У него под боком лежала красная грелка. Молчун бережно ее перекладывал с одного бока на другой, а порой с любовью поглаживал. Мужики посмеивались над странным дедком, называли красную грелку его любимой женщиной. Но дед не отвечал на издевки, только хитро улыбался.

– Да, выпить бы, – опять поднял больную тему один из больных, – кажется, все бы отдал за стаканчик холодной водочки с соленым огурцом.

Тут вдруг старик поднялся и загадочно спросил у присутствующих: – Ну что, мужики, выпить хотите? Самогонку будете?

– Не трави душу, – зло сказал тот, который попивал минералку и при этом морщился, как будто в его горло не вода текла, а касторка. – Где ты тут водку возьмешь, из больницы не выйти, все закрыто. Да и если б открыто было, надсмотрщиков столько, что ничего нельзя запретного пронести, сразу заподозрят и выпишут к чертовой матери.

– Эх вы, молодежь, всему вас учить надо. Доставайте стаканы, желудки стерилизовать будем, – старик достал из-под бока заветную красную грелку, раскрутил крышку и сунул одному из больных под нос. Тот понюхал:

– Ничего себе, так это ж самогон! Ну ты, дед, даешь! Теперь понятно, чего ты эту грелку так лелеял. Тут, пожалуй, покруче, чем к бабе-то любовь.

Больные засуетились, полезли в свои тумбочки за стаканами и закусками. Даже тот несчастный, который пять минут назад жаловался на боли в желудке, как- то преобразился. Видимо, известие о самогоне уже анестезия.

«Будем пить тихо, с выключенным светом», – договорились сопалатники пока трезвые были, а то ведь и выписать могут.

Разлили, выпили. В желудке сразу как-то потеплело. И потекли за самогоном рассказы, кто про тещу, кто про любовницу. Но и в разговорном жанре победил всех дед.

Ибо его история заставила всех держаться за больные животы, а «любителя» минералки даже вынудила сбегать в туалет.

Было это в начале 90-х в одной из районных больниц Белгородской области. Тогда старик в первый раз попал в гастроэнтерологию. И не язва желудка у него тогда была, а обыкновенный гастрит.

Итак, ночь, суббота, гастроэнтерологическое отделение, палата №8.

Здесь собрались больные из нескольких палат; один из них где-то добыл бутылку водки, и группа поддержки не заставила себя долго ждать. Тут же нашлась и закусочка – передачки от родных. Дело это, в принципе, может даже и не плохое. Спиртовая дезинфекция организму нужна. Тем более когда в больнице с этим напряженка. Ну не разрешают врачи употреблять спиртные напитки! Приходится больным самостоятельно заниматься восстановлением душевного равновесия втайне от медперсонала. И вот уже выпита первая стопочка, потом вторая, третья... Захотелось пообщаться. В общем, сидят больные в темноте, сырками «Дружба» закусывают, и вдруг открывается дверь палаты, включается свет, и на пороге появляется дежурная медсестра. Первое, что она видит – бутылка водки, предательски вознесенная на тумбочку возле одной из кроватей. Больные в ужасе замерли. Со словами «Как вы можете себя так вести! Я пожалуюсь врачу, и он вас выпишет всех в понедельник без больничного!» медсестра проследовала в палату. Кто-то из виновников торжества попробовал умилить девушку шоколадкой.

– Не нужно мне ваших шоколадок! – решительно отказалась она от взятки. – Лучше сделайте вот что… – больные с готовностью сорваться и бежать хоть на край света, лишь бы им простили «тайную вечерю», внимают, что от них требуется. – В третьей палате умер больной, а сегодня, как назло, выходной день, да еще и два часа ночи. Помогите нам с врачом переложить его на каталку и вывезти в отделение морга.

Еще около пяти минут после выхода из палаты медсестры больные сохраняли молчание. Первым заговорил хозяин злосчастной бутылки, маленький мужичок с уже изрядно покрасневшим от выпитого носом.

– Что ж, от судьбы не уйдешь. Все там будем. Ну, мужики, помянем покойного? За такое дело грех не выпить.

Больные потянулись за своими стаканами. После того как помянули (три раза), четыре пациента гастроэнтерологического отделения направились искать покойника. Но вот беда, никто из них толком не помнил его палаты. Выручил тот же мужичок с красным носом.

– Я точно помню, что в тринадцатой, – с уверенностью заявил он, – и какое совпадение: число – чертова дюжина.

В палате оказалось всего два пациента. Один сухонький мужичок, похожий на безнадежного хронического язвенника, другой большой мужчина, что называется в теле, с усами как у Чапаева. Оба неподвижно лежали с закрытыми глазами.

– Скорее всего этот, – ткнул пальцем все тот же красноносый в «язвенника». Но больной зашевелился, повернулся на бок, по-детски подложив ладонь под голову, и улыбнулся во сне. Видимо, снилось что-то приятное.

– Ну, тогда этот, – и «красный нос» толкнул мужика с усами. Тот не подавал никаких признаков жизни. Мужики принялись за работу; кто-то разыскал в конце коридора каталку, кто-то бросился включать свет, не обращая внимания на сладко спящего «язвенника».

– Ну прямо как живой, – сказал «красный нос», разглядывая усатого мужика, неподвижно лежавшего на кровати. Тут то ли от его звонкого голоса, то ли от яркого света включенной лампочки проснулся «язвенник», испуганно заморгал глазами.

– Что случилось, мужики? – спросил он.

– Да ничего, умер сосед твой, в морг везем. А ты спи.

Очень аккуратно переложили новопреставленного на каталку и повезли по коридору. Завозить в отделение морга не решились, оставили возле двери и вернулись в свою палату, где в одной из тумбочек нашлась еще одна бутылка водки.

– Мужика жалко, на вид здоровый, а вот взял и помер! – никак не мог отойти от произошедшего «красный нос».

– Да, кому как на роду написано, – вторил ему один из товарищей. – Ну что, помянем еще раз?

Разлили по стаканам, но выпить не удалось – на пороге опять появилась та же медсестра.

– Не стыдно вам? Все так же пьете и палец о палец не ударили, чтобы помочь?

– Все сделали, сестричка, труп довезли до двери морга, а там уж, простите, сами справляйтесь, – попытался оправдаться за всех «красный нос».

Но тут все заметили, как у молодой медсестры глаза округлились.

– Я все это время была с мертвым в палате, труп лежит на том же месте!

Мужики переглянулись: «Кого же мы тогда отвезли?»

– Вы в какой палате были? – От волнения сестра присела на край кровати.

– В тринадцатой, – хором ответили больные.

– Я же сказала, что мужчина умер в третьей палате! – медсестра перешла на крик. Последовала минутная пауза, после которой мужики, как по команде, вскочили и выбежали из палаты.

Дальше ситуация развивалась с молниеносной быстротой. Добежав до отделения морга и убедившись, что мнимый труп еще на том же месте, где его оставили, мужики, с облегчением вздохнув, поволокли каталку назад, через весь больничный двор в гастроэнтерологическое отделение, палату номер 13. А там никак не мог заснуть бедный впечатлительный «язвенник». Он лежал с открытыми глазами, не выключая света. Надо было видеть его в тот момент, когда с огромной скоростью мужики вкатили «труп» опять в палату, так же аккуратно переложили с каталки на кровать, пожелали «язвеннику» спокойной ночи и, выключив ему свет, быстро удалились за новым трупом. На крики несчастного «язвенника» «Не бросайте меня с ним! Я с детства мертвецов боюсь!» мужики не отреагировали.

Раннее утро… Меняется смена медперсонала. Больные постепенно просыпаются, направляются к медицинскому посту за своими лекарствами. Один из больных, большой мужчина с усами как у Чапаева, подходит к медсестре и заявляет:

– Я буду жаловаться на вашу больницу! Вчера с вечера не мог заснуть, врачу пришлось вколоть мне снотворное. Думал, высплюсь, так нет же! С раннего утра забегают какие-то мужики, толкают в бок со словами «Мужик, ты и вправду живой?» А соседу моему по палате вообще место в психиатрической лечебнице! Смотрит на меня, крестится и все время кричит: «Чур меня!»

Старик замолчал, и «минеральщик» по второму разу в сартир сходил, а больные все не могли никак успокоиться. Периодически вспоминая историю, начинали дружно хохотать. На этот шум в палату вошла медсестра, включила свет.

– Чего смеетесь? Давно спать пора.

– Да вот, сестричка, покушать решили, – закрывая крышку у красной грелки и отправляя ее себе под бок, сообщил старик медсестре, – а пока ели, я ребятам смешной анекдот рассказал. Вот они и смеются. Смех, как говорится, продлевает жизнь.

– Продлевает, если он вовремя. А сейчас спать надо, – медсестра, заподозрив что-то неладное, прошла в палату. – Мне кажется, у вас спиртным тут пахнет?

– Да что вы, сестричка, как можно, – заверили ее больные, быстро наливая в стаканы кто кефир, кто минералку, – ни в коем случае.

Походив по палате, заглянув в парочку тумбочек и не найдя нарушений, медсестра вышла из палаты, не забыв при этом выключить за собой свет.

– Мда-а-а, – тихо шепнул один из больных, смекалка все-таки вещь хорошая. Ну что, старик, наливай…