Тёплый сентябрь города начался под музыку школьных «линеек». Снова ветви берёз на улице дождались окончания занятий, чтобы заигрывать с макушками младшеклассников. И они заигрывали и, прислушавшись, затихали…

– Ну и что, – отвечал один мальчик, у которого была расстёгнута на животе белая рубашка, – меня хоть куда угодно завези, я тоже вернусь домой…

Видом одноклассник от своего товарища не отличался. Рюкзачок держался одной лямкой за острое плечо, а вторую хвостом тянул по тротуару.

– Я тоже смогу… но мы люди, а они кошки… Здравствуйте, – громко сказал школьник и невозмутимо вернулся к беседе.

– Здравствуйте, – встрепенулась Александра Тихоновна и, прищурившись, добавила: – Здравствуй, Максим.

Дети свернули во двор, а старушка осталась стоять на углу улицы под глухой стеной многоэтажки. «Ох и сосед, – весело подумала она, – утром спровадили как жениха, а к обеду что наш Петька скотник…»

Крохотный железнодорожный полустанок на юге России пытался расплавить летний день. Под старыми тополями удивлённо замерла трёхглазая избушка, свежевыбеленная по фасаду. Она словно боялась ступить на дырявый асфальт площадки, где облысевшие яблони не давали никакой тени двум скамейкам. Казалось, серебряные нитки рельсов, дрожащие от зноя, и те здесь случайны. Душная тишина навалилась телом на округу и уснула, заслонив собой ветер. Напротив, откуда вдруг послышался крик петуха, за строем берёзовой посадки потеряла рукав когда-то большая деревня.

Капитан милиции Бударов, полусогнувшись, сидел на скамейке и кислым взором наблюдал за коричневыми кузнечиками. Они выпрыгивали из рыжей выгоревшей травы на зелёную лавку и падали вниз… Пот с лица вытирать уже не хотелось. Махнув еще несколько раз фуражкой перед носом, он бросил её рядом на затёртую кожу папки с протоколами и посмотрел на сидящего поодаль молодого человека.