Крохотный железнодорожный полустанок на юге России пытался расплавить летний день. Под старыми тополями удивлённо замерла трёхглазая избушка, свежевыбеленная по фасаду. Она словно боялась ступить на дырявый асфальт площадки, где облысевшие яблони не давали никакой тени двум скамейкам. Казалось, серебряные нитки рельсов, дрожащие от зноя, и те здесь случайны. Душная тишина навалилась телом на округу и уснула, заслонив собой ветер. Напротив, откуда вдруг послышался крик петуха, за строем берёзовой посадки потеряла рукав когда-то большая деревня.

Капитан милиции Бударов, полусогнувшись, сидел на скамейке и кислым взором наблюдал за коричневыми кузнечиками. Они выпрыгивали из рыжей выгоревшей травы на зелёную лавку и падали вниз… Пот с лица вытирать уже не хотелось. Махнув еще несколько раз фуражкой перед носом, он бросил её рядом на затёртую кожу папки с протоколами и посмотрел на сидящего поодаль молодого человека.

– Штаны в креозот на рельсах вымажешь…Слышь, стажёр, иди сюда.

Парень развернулся так, чтобы не смотреть под тень деревьев, кивнул.

– Что…

– Подойди, пожалуйста…

После вчерашнего капитана сильно мучила жажда. Он и не должен был сюда ехать – отпуск, но его «очень» попросил начальник, который был сегодня «ответственный», и пришлось согласиться. Должность капитанская, а на пенсию лучше уйти майором… Бударов хотел послать напарника в магазин, хоть бутылку вина пусть купит, но в последний момент передумал.

– Что бледный такой, – сочувственно спросил он, сморщив узкий лоб под мокрой сединой, – не боись, всё когда-то в первый раз. Ты вот что, сходи-ка развейся, возьми у дежурной ведро и принеси холодничка из колодца… пожалуйста…

Парень повернулся и молча ушёл.

– Там возле второй хаты был колодец.

Капитан лениво откинулся назад, взглянул на свой живот, пытающийся разорвать форменную рубашку, и автоматически поправил кобуру на боку…

Когда стажёр, гремя сверкающим цинковым ведром, перешёл железнодорожное полотно и скрылся за деревьями, на перрон вышла дежурная. Пугаясь подходить близко к скамейкам, крикнула:

– Через два часа маневровый будет, поедите?

– Ты в отдел звонила?

– Да, они обещали приехать, но у них бензин кончился…

– Ну как заберут, так и поедим… Там кукуруза скоро?

Женщина кивнула и торопливо удалилась.

Бударов заметил в щели лавки какую-то красочную бумажку и поддел её ногтем. Комочек выскочил. Он разгладил его на коленке ладонью и прочитал: «Сникерс»…

– Сникерс, Сашунь, сникерс, – радостным ручейком говорила семилетняя Маша. Она влетела во двор и, озорно улыбаясь, остановилась перед старшим братом.

– Где взяла? – строго спросил Санька, кусая яблоко.

– Мамка дала, купила с поезда. Она сказала, чтобы ты пришёл за ней, если папка пьяный. Ей к Маматовым надо…

– Чё, не продала?

– Не-а, два ведра осталось. Сегодня ещё три поезда отменили…

Санька с силой швырнул в лопухи огрызок и с досадой протянул:

– Картоха эта…

– Сашунь, будешь шоколадку? Там орешки есть…

Брат взял у девочки аккуратно надорванный батончик, но запнулся и отдал обратно.

– Сама ешь… После сладкого яблоки не вкусные… Ладно, отец уже приходил как зюзя, снова к цыганям ушёл. Я на станцию за мамкой, а ты смотри, чтоб папка телек не унёс, опять выкупать придется…

Маша сразу сделалась серьёзной и послушно кивнула. Села на лавочку перед штакетником и крикнула вслед:

– Сашунь, ты придёшь, и мы съедим шоколадку…

Возвращаясь со станции, мальчик ещё издали заметил, что что-то не так у них на подворье. Калитка не заперта, куры выбежали на улицу. «Ну, если… убью этого алкаша…» Сестру нашёл за сараем сидящей на земле. Увидев его, она ещё громче заплакала, размазывая ладошкой угольную пыль по лицу.

– Кто, что?! – Санька кинул полмешка картошки и присел на корточки. – Отец? Скажи, папка, да?! Да не реви ты…

– Ру… Ру-руслаан, – всхлипнула девочка и, резко выдохнув, заметно успокоилась.

– Что Руслан?

– Ты… ты ушёл, а он пришёл… обзываться начал… сказал, что когда мы пойдём в первый класс, он всем в школе расскажет, что папка наш пьяндыга… а я ему сказала, что у них и такого нет… А он… он ударил меня и сникерс отобрал и… И съееел…

Санька вскочил на ноги и молча кинулся к сараю. Потом что-то загрохотало внутри, упало. Не обращая внимания на притихшую сестру, которая, икая, отряхивала пыль с юбочки, мальчишка выбежал со двора и направился в глубь деревни. За горизонтом солнце уводило за собой последние лучи красного заката…

Ночью Саньку мучили кошмары. Он закрывал глаза, уже дотрагиваясь до дрёмы, как тут же появлялся Руслан. Перед тем как ударить его в грудь заточенным электродом, крикнул: «Твоя мать вообще гуцульская подстилка, со всеми командировочными…» А тот глупо улыбался и в ответ плюнул в лицо. И не убегал…

Рельсы…Рельсы… Под утро Санька забылся огненным сном, словно задохнулся, будто рельсы его задушили… Рельсы…

И поезд, и рельсы…

– Рельсы, Сергей Анатольевич, – будто что-то вспомнил, произнёс молодой человек, приближаясь к капитану. – Я говорю, Сергей Анатольевич, а может всё-таки его подложили на рельсы?

Бударов строго посмотрел на стажёра и щелчком отбросил обёртку.

– Ты вот это прекращай, младшой, понял? Ты здесь версиями не балуйся… Насильственных ран нету? Нету, я тебя спрашиваю? Воот… Искал малой что-то на путях, серу они какую-то собирают что ли… Пацан ещё хорошо отделался, ты видел его мамашу, вот то-то и оно. Мне говорит: этого от молдаванина нагуляла, вот ту от цыгана, ставь литру и от тебя рожу. Так что… Эх. Жаль мальца, конечно, но поработаешь, ещё не такое увидишь… Нам с тобой ещё повезло, будь взрослый, до сих пор бы собирали…

Парень вытер плечом пот со щеки и грустно посмотрел вдаль. Подхватив фуражку с папкой, капитан тяжело поднялся на ноги.

– Пошли, там дежурная молоденькой кукурузки отварила… – И, проследив за взглядом напарника, добавил: – Никуда он не денется, пойдём, пить охота…

За скамейками, под деревьями, покоился небольшой кусок чёрного в пыли целлофана, из-под которого торчал детский сандалик.

Тихо стрекотали кузнечики…

 Другие произведения автора

• Кошки и собаки
• Алёшкина Найда
• Разные России
• И отцы, и матери, и дети...
• Апельсины под подушкой
• Любовь

Добавить материал